Роберт Говард - За Черной рекой [= По ту сторону Черной реки]

Люди в лодках направили свои суденышки на береговые укрепления, но их встретили камни и бревна башенных баллист. Полдюжины лодок утонули, неповрежденные вышли из зоны поражения. Рев триумфа раздался со стен, встреченный злобным завыванием.

— Попробуем пробиться? — спросил Бальфус, дрожа от возбуждения.

Конан отрицательно качнул головой. Он стоял, сложив руки, угрюмый и задумчивый.

— Форт пропал, конец. Дикари впали в боевое безумие и не остановятся, пока не убьют всех. А пиктов слишком много, слишком. Пробиться не сможем, да и зачем? Чтоб умереть рядом с Валаннусом?

— Так что, будем спасать собственные задницы?!

— Да. Чтобы предупредить поселенцев. Ты понимаешь, почему пикты даже не пытаются сжечь форт горящими стрелами? Не хотят, мерзавцы, чтобы пламя напугало людей на востоке. Они разнесут форт и двинутся на восток прежде, чем кто-либо догадается о падении форта. В конце концов, они способны перейти Реку Молнии и взять Велитриум. Но уж наверняка вырежут всех живых на этих территориях. Не удалось нам предупредить гарнизон… Но, в любом случае, это ни к чему бы не привело. Еще несколько таких атак — и пикты разобьют ворота. Но предупредить поселенцев в стороне Велитриума мы все же можем. Идем!

Они пошли, слыша в воплях дикарей растущие нотки близкой победы. И восточная дорога открылась перед ними, прежде чем Бальфус догадался об этом.

— Теперь бегом! — бросил Конан.

Бальфус стиснул зубы. До Велитриума было девятнадцать миль, да добрых пять до Скальпова ручья, где начинались первые поселения.

Аквилонцу казалось, что они целую вечность сражаются и бегут, бегут и сражаются, но кипящее в крови возбуждение позволяло делать последние нечеловеческие усилия.

Грызун бежал перед ними, низко опустив голову. Он глухо зарычал, и это был первый звук, услышанный от него. Конан опустился на одно колено и глянул вперед.

— Пикты. Не знаю, сколько, но отряд небольшой. Не могли дождаться взятия форта — решили застать поселенцев в кроватях. Бежим!

Через несколько минут сквозь деревья пробилось зарево, и послышался дикий вой. Дорога поворачивала, и они побежали напрямик, через лес. Отвратительная сцена предстала перед их глазами. На дороге стоял воз с убогим скарбом. Он горел. Быки лежали с перерезанными глотками. Неподалеку валялись изуродованные тела мужчины и женщины.

Пятеро пиктов с окровавленными топорами исполняли фантастический танец, с головокружительными прыжками и пируэтами. Один из воинов исступленно размахивал разорванной женской рубашкой.

Багровый туман поплыл перед глазами Бальфуса. Он поднял лук, целясь в танцующий силуэт, черный на фоне пламени, и спустил тетиву. Грабитель конвульсивно подпрыгнул и упал с пробитым сердцем. А потом на ошеломленных дикарей свалились двое белых мужчин и собака. Конана вдохновлял дух борьбы и старая расовая ненависть. Бальфуса вел гнев.

Первого пикта, вставшего на его пути, Бальфус встретил жестоким ударом и, перепрыгнув через труп, кинулся на остальных. Но Конан уже убил одного из воинов, и прыжок аквилонца запоздал. Еще один пикт рухнул, пронзенный длинным мечом киммерийца. Бальфус повернулся к последнему, но над его телом стоял Грызун с окровавленной пастью.

Немой Бальфус смотрел на тела, лежавшие у горящего воза. Оба были молоды, она — почти ребенок. По страшной иронии судьбы пикты не тронули ее лица, и даже в смертной муке оно было прекрасным. Но юное тело покрывали порезы от острых ножей и черные кровоподтеки. Бальфус с трудом проглотил слюну. Ночная трагедия совершенно обессилила его. Хотелось плакать, упасть на землю и грызть траву.

— Какая-то молодая пара, решившая зажить собственным домом, — сказал Конан, бесстрастно вытирая меч. — На полпути к форту их встретили пикты. Парень намеревался стать воином или взять землю в верховьях. Ну что ж, такая судьба ждет каждого по эту сторону реки, если мы не загоним их в Велитриум.

Бальфус вновь устремился за Конаном, и колени его дрожали. В легком пружинистом шаге киммерийца не наблюдалось ни малейших следов усталости. Между ним и большим худым зверем, бежавшим рядом, существовало некое глубинное подобие. Грызун уже не рычал. Дорога перед ними была свободна. Еле слышно доносились крики из-за реки, но Бальфусу хотелось верить, что форт еще держится.

Неожиданно Конан остановился и выругался. Он указал Бальфусу на колею, ведущую на север от дороги; старая колея, заросшая кустами — и кусты эти были примяты! Бальфус почувствовал это пальцами, а Конан видел в темноте, как кот. Киммериец показал юноше широкий след повозки, глубоко отпечатавшийся в лесном грунте.

— Поселенцы поехали к лизунцу за солью, — сказал Конан. — Край болот, примерно девять миль отсюда. Проклятье! Они будут окружены и вырезаны до последнего! Слушай… Одного человека вполне достаточно. Ты предупредишь тех, кто живет дальше по дороге. Я же пойду за теми, кто грузит соль. Они разобьют лагерь у лизунца. Но на дорогу мы уже не выйдем, двинемся прямо через лес.

С этими словами Конан свернул в сторону и исчез. Бальфус поглядел ему вслед и быстро зашагал по дороге. Пес присоединился к юноше. Но не прошли они и ста шагов, как пес зарычал. Бальфус глянул в сторону и вздрогнул, увидев слабый призрачный отблеск, погружавшийся в пущу как раз за спиной ушедшего Конана. Шерсть на спине Грызуна поднялась дыбом, глаза блестели зелеными огненными шариками. Бальфус вспомнил призрак, похитивший голову купца Тиберия, и заколебался. Призрак несомненно гнался за киммерийцем, но гигант неоднократно доказывал свою способность к выживанию в любых условиях, и Бальфус решил, что его помощь нужнее поселенцам, оказавшимся на пути кровавого урагана.

Перейдя Скальпов ручей, он дошел до первого дома — длинного низкого строения из грубо отесанных бревен.

Заспанный голос спросил, что ему нужно.

— Вставайте! Пикты перешли реку!

Ответ был немедленным. В доме раздались крики, женщина в короткой рубашке открыла дверь. Ее длинные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, в одной руке она держала свечу, в другой — топор. Лицо женщины побледнело, глаза округлились от ужаса.

— Войди! — умоляюще шепнула она. — Будем защищаться в доме.

— Нельзя. Нужно идти в Велитриум. Форт их не сдержит, возможно, он уже пал. Бери детей и идем.

— Но мой муж ушел за солью! — крикнула она, ломая руки. Из-за спины женщины выглядывали головки троих перепуганных малышей.

— Конан пошел за ними и приведет их в безопасное место, а мы должны спешить, чтоб успеть предупредить других.

Женщина радостно улыбнулась.